/Поглед.инфо/ Какво знаем за китайските реформи, които се провеждат в страната през последните 40 години? Наистина не знаем твърде много, защото всеки път, когато става дума за тази страна, се разгарят дебати за това какво е Китай днес: капиталистическа или социалистическа страна? Какво бъдещето очаква тази страна? На какво се основава икономиката й? Без исторически екскурс към началото на реформите, няма да бъде възможно да се разберат и отговорите на тези въпроси.

В основата на настоящия текст лежат няколко научни и научно-популярни статии на руски и китайски автори за китайските реформи, започнали от края на 70-те години на миналия век до наши дни; както и актуална информация от медиите.

Въпреки факта, че историческият Китай олицетворява "източния" тип отношения между властта и собствеността, при които всичко в страната принадлежи на върховния владетел, това състояние на нещата започва да се променя през последните 35 години. Постепенно, стъпка по стъпка, държавата доброволно прехвърля контрола на собствеността на представители на различни групи. Този процес е изпълнен с много проблеми: правният вакуум поражда рентоориентирано поведение на част от бюрокрацията, реформите често се оказват половинчати и не решават поставените задачи. Въпреки това процесът вече изглежда необратим и най-вероятно в близко бъдеще ще доведе до ускоряване на политически и социални промени в КНР.

Предложеният през 1978 г. принципно нов подход се характеризира с два варианта: за града - на предприятията се предоставят повече права на самоуправление и стопанисване в рамките на единния държавен план; за селото - повишение на изкупните цени на зърното, но при установени от държавата фиксирани количества за изкупуване, и при въвеждане на семейни акорди.

Тези два варианта поставиха основите на по-нататъшното развитие и прилагане на мерки за създаване на многоотраслева икономика, при изричното доминиране на публичната собственост върху средствата за производство. В Китай, в понятието "обществена собственост" освен традиционните форми - държавна и колективна, са включени различните смесени форми на собственост, в които присъства делът на публичната собственост.

(рус.ез.)

Неизвестный известный Китай

Что мы знаем о китайских реформах, которые проходили в стране, последние 40 лет? Думаю, что на самом деле не так уж и много, поэтому каждый раз, когда речь заходит об этой стране, возникают такие жаркие споры о том какой же сегодня Китай: капиталистический или социалистический, к какому будущему идет эта страна и что лежит в основе ее экономики? Без исторического экскурса, отсылающего нас к началам реформ понять и ответить на эти вопросы будет невозможно.

В основу данной статьи положено несколько научных и научно-популярных статей российских и китайских авторов о китайских реформах конца 70-х годов прошлого века до наших дней и фактическая информация из СМИ.

Из аннотации :

Несмотря на то, что исторически Китай олицетворял собой «восточный» тип отношений между властью и собственностью, при котором всё в стране принадлежит верховному правителю, последние 35 лет это положение вещей стало меняться. Постепенно, шаг за шагом государство добровольно передаёт контроль над собственностью представителям различных групп. Этот процесс сопряжён со множеством проблем: правовой вакуум порождает рентоориентированное поведение части бюрократии, реформы зачастую выходят половинчатыми и не решают поставленной задачи. Тем не менее, процесс уже выглядит необратимым и, скорее всего, в ближайшее время приведёт к ускорению политических и социальных изменений в КНР.

После прихода в Китае к власти Мао Цзэдуна взаимоотношения между властью и собственностью были перестроены в соответствии с марксистской доктриной, хотя и в более «лёгкой» версии, чем в СССР. Все банки были национализированы, унифицирована была расшатанная за годы войны клик финансовая система. Были учреждены государственные торговые компании, которые закупали продукты у производителей и конкурировали на рынке с частными продавцами. Принятые на первых порах меры можно было бы даже назвать стимулированием коммерции и торгового оборота. В государственных руках ещё при Гоминьдане и без того находилось более трети всей экономики, включая большую часть тяжёлой промышленности и транспорт, так что коммунисты лишь продолжили развивать линию на огосударствление народного хозяйства.

Национализация собственности компрадорской и частично национальной буржуазии, осуществленная после образования КНР, не ликвидировала полностью многоукладный характер “новодемократического общества переходного периода”. В экономике имелось пять секторов – государственный, кооперативный, мелкотоварный (хозяйства крестьян и кустарей), частнокапиталистический и госкапиталистический. В частных руках находилось более 50% промышленного производства и 85% розничной торговли.

Тем не менее, доктрина диктовала свои условия. К 1952 году 83% экономики было передано в государственное управление, а к 1958 частных предприятий в стране не осталось: 67,5% были государственными, 32,5% – смешанной частно-государственной формы собственности. Сделано это было не столько через прямую экспроприацию, сколько через установку невыносимых условий кредитования и налогообложения для исключительно частных предприятий: их вынуждали акционироваться и продавать большую часть акций государству. Впрочем, бывших владельцев нередко назначали директорами новых государственных предприятий, что делало национализацию менее болезненной, чем в СССР. Большие изменения произошли в сельском хозяйстве: земля была конфискована у лендлордов и «кулаков» (около 30% населения) и распределена между всеми крестьянами относительно в равной пропорции. Внедрялась система «команд взаимопомощи», протоколхозов, где объединённые в группы домохозяйства должны были помогать друг другу в работе, и к 1958 году 94% хозяйств были коллективизированы. Направление на огосударствление имело место до конца 1970-х гг.

После смерти Мао Цзедуна и непродолжительного периода борьбы за власть победителем оказался Дэн Сяопин, и вскоре последние ультралевые консерваторы были повержены и отправлены в тюрьму, а экономические отношения приобретали новое измерение. В стране начинались рыночные реформы, нарождался класс предпринимателей.

Принципиально новый подход был предложен в 1978 г., обозначивший два варианта: в городе - предоставление предприятиям больше прав на самоуправление и хозяйствование в рамках единого государственного плана; в деревне - повышение закупочных цен на зерно при установлении государством фиксированных объемов закупок в условиях внедрения семейного подряда. Эти два варианта и заложили базу для дальнейшей разработки и реализации мероприятий по созданию в стране многоукладной экономики, в которой доминирующие позиции занимает общественная собственность на средства производства. В понятие "общественная собственность" в КНР, помимо традиционных ее форм - государственной и коллективной собственности, включены различные формы смешанных форм собственности, в которых присутствует доля общенародной собственности.

Аграрная реформа основывалась на переходе от полунатурального планово-административного хозяйствования к рынку, товарно-денежным отношениям. Были отменены народные коммуны, введена система семейных подрядов, что открыло новые перспективы для развитых крестьянских домохозяйств (к 1984 году более 90% крестьянских дворов перешли на систему подрядов).

В 1978 году на государственную собственность приходилось 56% ВВП Китая, коллективную – 43%, необщественные формы собственности – всего 1%.

Для закрепления существующего статуса была издана новая Конституция 1982 года, которая оказалась настолько удачной, что с поправками существует и по сей день. В этой конституции были сохранены две формы собственности, государственная и коллективная, но статья 11 указывает на существование «индивидуальной экономики», которая хотя и находится под надзором государства, но и защищается им. Также статья 13 утверждает, что государство защищает нажитое в соответствии с законом, частную собственность граждан и право на наследуемое имущество. Согласно поправке к статье 11, принятой в 1988 году «государство разрешает существование частного сектора экономики в дополнение к социалистической экономики». Государство, как указано, контролирует и надзирает за частным сектором и защищает его права. Более того, в этом же году поправкой в конституцию было разрешено передавать или продавать права пользования на землю, что ранее было строжайше запрещено.

Главной реформой начального этапа постмаоистских преобразований по праву считается введение системы «индивидуальной ответственности домохозяйств» в начале 1980х гг., что по сути было отменой колхозного строя на селе . Правительство разрешило крестьянам «вырезать» из колхозного надела равные части и самостоятельно нести ответственность за прибыли и убытки, полученные в ходе работы на нём. Распространяя опыт деревни Сяоган, где эксперимент был впервые проведён, на всю страну, власти отдали значительную долю контроля над экономикой в руки частных лиц.

В 1980 году была проведена фискальная децентрализация , больше налогов стало оставаться на местном уровне, что способствовало росту сегмента так называемых городских и сельских предприятий. По форме это были предприятия, создававшиеся городскими или сельскими властями либо коллективами рабочих и крестьян и относившиеся к коллективной или государственной собственности. По факту после фискальной децентрализации такие предприятия лишь на бумаге были государственными или общественными, а по факту управлялись как частные.

Согласно экономическим теориям, неопределённость прав собственности должна была вести к неэффективности предприятий, но реально в 1980-х гг. они были самым динамичным сегментом экономики, обеспечивавшим двузначные цифры роста. Формально такие предприятия принадлежали чиновникам, управляющим поселением, в реальности у них не было ни навыков, ни желания заниматься оперативным управлением, они переводили предприятие на полный хозрасчёт и поручали его дела менеджменту. От предприятия требовалось платить налоги, участвовать в социальных проектах, вроде строительства школ и больниц, наполнять рынок и создавать рабочие места . Чиновники всячески помогали предприятиям, так как те закрывали цифры отчётности, делая вверенную территорию богаче и стабильнее. Это способствовало карьерному росту самих чиновников.

Интересно также то, что «система индивидуальной ответственности домохозяйств», была закреплена документально в качестве одного из разрешённых вариантов хозяйствования только поправкой в конституцию 1993 года, до этого её использование разрешалось только с некодифицированного разрешения высшего руководства государства.

К 1998 году коллективная собственность составляла около 5% общего количества сельских предприятий, соответственно, преобладающая роль – за индивидуальными и частными формами собственности, лидирующими по объёму продукции.

Окончательно все особенности этой системы были зафиксированы в отдельном законе «О контрактном использовании земель сельскохозяйственного назначения», принятом только в 2003 году . Вполне вероятно, что государство не кодифицировало норму долгое время потому, что аккумуляция земли у богатых и удачливых землевладельцев лежала в основе бунтов, сотрясавших китайское государство всю его историю. Только убедившись, что земля больше не представляет такой ценности и опасности как раньше, власти решили довести дело до конца.

Важно отметить, что только в 2007 году был принят закон о защите частной собственности (этот закон готовился около 14 лет): он подтверждал права индивидуальных предпринимателей, утверждал неприкосновенность имущества. Но землю в Китае можно только арендовать, формально она по-прежнему остаётся государственной собственностью. Однако новый закон предусматривал автоматическое продление срока аренды участков после его истечения, содержиал положение о возможности наследования этих прав, а также допускал в отдельных случаях и частную собственность на землю.

Дополнительную идеологическую основу под новый курс подвела прошедшая в 1985 году специальная совместная конференция «Центра изучения развития Госсовета КНР» и Всемирного Банка, которая называлась «Международная конференция по макроэкономическим реформам в Китае». Она была созвана по совместной инициативе сторон с целью выработки стратегии борьбы с инфляцией, которая в 1985 году стала угрожающе высокой (до 10% в квартал года).

Источник - CIA World Factbook

http://www.ereport.ru/stat.php?razdel=country&count=china&table=inecia&t...

На конференцию были приглашены нобелевские лауреаты по экономике перимущественно социалистической ориентации, такие, как Джеймс Тобин (автор знаменитой идеи "налога Тобина") и Янош Корнаи. В результате руководство Китая получило не только массу советов по существу вопроса, но и укрепило общее понимание макроэкономической ситуации в мире. Стоит отметить, что именно Тобин порекомендовал КНР использовать жесткую монетарную и валютную политику, которая в последствии позволила стране избежать худших последствий азиатского финансового кризиса. Можно сказать, что западные экономисты-социалисты предложили Китаю опробовать у себя теории, которые на Западе в силу господства в ту пору либерального фундаментализма применения найти не могли.

РАЗГОСУДАРСТВЛЕНИЕ ЭКОНОМИКИ ПО-КИТАЙСКИ

Когда власти КНР пришли к выводу о благотворности влияния частной инициативы на рост экономики, перед ними лежало множество путей, которыми можно было отпустить её в рыночную стихию. В середине-конце 1980-х гг. на выбор уже были различные модели «рыночного социализма», который существовал, а также опыт реформ Косыгина в СССР, которые хоть и не дали ожидаемых результатов, но, как показывает история, активно изучались в КНР. В результате, была сделана ставка на приватизацию малых предприятий их же собственным менеджментом.

Приватизация шла в несколько этапов. Во-первых, в 1984 году ЦК КПК издал постановление «Решение о реформе экономической структуры», имевшее целью повторить на госпредприятиях успехи системы индивидуальной ответственности домохозяйств на селе. Отныне чиновникам всех уровней запрещалось вмешиваться в оперативное управление деятельностью предприятий, находившихся у них в подчинении. Часть прибыли после выполнения плана оставалась на предприятии и шла на премии управляющим в случае их достойной работы. Менеджеры госкомпаний получали в своё распоряжение всю продукцию, выпущенную сверх плана, а также набор прав кадрового и финансового характера. Так как заработная плата теперь полностью зависела от производительности, управляющие государственных предприятий стремились увеличить производительности и брали субподрядчиками частные компании, перенимая у них в том числе управленческий опыт. Это привело к дополнительному росту числа частных предприятий. Хотя они и брали на себя огромные риски, но разница в хозяйствовании была настолько велика, что к 1993 году госсектор уже производил только 43% промышленных товаров (в 1978 г. – 78%), а на селе число занятых в нём опустилось до 30%.

В середине 1980х гг. государство выпустило серию законов, постепенно вводивших систему акционирования госпредприятий. Изначально было создано перекрёстное владение госпредприятиями акций друг друга, что привело к объединению и укрупнению госпредприятий на базе самых эффективных их представителей. К 1992 году Государственной комиссией по реструктуризации экономики было выпущено постановление «Пробные меры акционирования предприятий» (Share Enterprise Trial Measures), согласно которому предприятиям разрешалось выпускать три вида акций: 

- акции для государственных покупателей,

- акции для юридических лиц 

- акции для физических лиц. Последний тип был разделён на акции для китайских граждан и для иностранцев.

Сумма, на которую государство желает продать акций госкомпаний, утверждалась раз в год Госсоветом и равномерно делилась между провинциями, а те дробили и спускали её дальше вниз. Конечное решение о том, какие предприятия акционировать, оставалось за местными властями. При этом, государство отключило госпредприятия от прямых субсидий из бюджета, и продажа акций стала единственным способом привлечь внешний по отношению к фирме капитал.

С середины 80-х гг. стали появляться совместные предприятия с участием иностранных партнеров. В первой половине 1993 г. насчитывалось более 3200 подобных предприятий. 

В соответствии с постановлением ГСУ и Государственного торгово-промышленного управления от 1992 г. узаконено существование следующих девяти основных экономических секторов (форм собственности), которые в свою очередь разбиваются на 21 подсектор:

В 1993 г. III пленумом ЦК КПК 14 созыва признал акционирование 1992 года удачным методом  и принял решения о реальном (не экспериментальном) реформировании отношений собственности государственных промышленных предприятий в городе, предполагающие три основных направления реформы госсектора:

- создание "современной системы управления  предприятий";

- развитие экономики смешанной собственности;

- развитие частной собственности. 

Новый этап реформы отношений собственности государственного сектора предусматривал наличие четырех типов государственных предприятий:

1) предприятия общегосударственного значения, которые остаются в государственной собственности и функционируют в режиме полного бюджетного обеспечения;

2) крупные предприятия монопольного типа, реорганизованные в крупные корпорации с контрольным пакетом акций, принадлежащих государству, работающие в режиме самофинансирования, но при поддержке государства;

3) предприятия средних размеров, не обладающие монополией на свой вид продукции, подлежащие акционированию с сохранением государственного пая, работающие по принципу самоокупаемости и максимизации прибыли;

4) малые предприятия.

Решения, принятые в 1993 г., были направлены на закрепление рыночной сути хозяйственной реформы. 

В 1995 г. число акционерных предприятий в стране (без учета волостно-поселковогоуровня) составило 5049 (3800 - в 1993 г.). К началу 1996 г. их число уже достигло 9200. В результате в государственном промышленном секторе страны начала формироваться новая структура собственности: государственная и негосударственная, в том числе частная. Доля госсектора, за счет опережающего роста предприятий других форм собственности в валовой продукции промышленности, стала снижаться. Госсектор потерял свои главенствующие позиции, но по показателям наличия основных производственных фондов и объему капиталовложений он продолжал сохранять лидирование. Так, доля валовой продукции государственных промышленных предприятий за период с 1985 по 1995 гг. снизилась с 64,9 до 34% от общей стоимости валового продукта. В то же время в 1995 г. доля госсектора в основных фондах и в общем объеме промышленных инвестиций составила, соответственно, 53,7 и 55,6%.

В 1997 г. Государственный совет КНР одобрил политику приватизации малых промышленных предприятий. В то же время в отношении крупных и средних предприятий основное внимание государства было направлено на решение двух проблем: повышения эффективности их управления и преобразования их в акционерные общества и общества с ограниченной ответственностью.

Этот год можно считать переломным в плане реформы отношений собственности. Неудовлетворительные результаты предшествующих преобразований и растущая убыточность госпредприятий требовали принятия кардинальных решений. В 1997 г. правительство разработало план по ликвидации убыточности госпредприятий. Он предусматривал крупномасштабную реорганизацию центрального административного аппарата; упразднение девяти промышленных и торговых управлений; списание значительной части задолженности по банковским кредитам; проведение процедуры банкротства; широкое внедрение акционерной системы; передачу в аренду частным лицам и продажу убыточных государственных и коллективных предприятий. 

В 1997 г. 40% крупных и средних госпредприятий (из общего количества 15 тыс. единиц) имели соотношение пассивов к активам на уровне 80%, в том числе для 14,6% было характерно превышение пассивов над активами.

48% чистой продукции промышленности в 1997 г. приходилось на госпредприятия, 30 – на коллективные, 22% – на остальные, “необщественные” формы собственности.

Согласно докладу ОЭСР, к 1997 году из 22000 госпредприятий около 7000 зарегистрировали убытки.

К 1998 году более 80% госпредприятий, которые подчинялись уездному уровню власти и ниже (в основном это были малые и средние предприятия) оказались приватизированы. Никакого плана по приватизации крупных предприятий не было, но максимум, на который могли рассчитывать покупатели – до 24% акций, зачастую не голосующих.

В 1998 году премьер госсовета КНР Чжу Жунцзы объявил о запуске Трёхлетнего плана реформ и начале реорганизации госпредприятий. Его суть обозначили, как принято в Китае, в ёмкой фразе «сохранить больших, отпустить маленьких». Это означало, что в государстве окончательно победил курс на создание супергигантов в ключевых для экономики областях, а мелкие и средние предприятия решено было продать на рынке. Впрочем, ставка на «национальных чемпионов» отнюдь не означала, что они будут выращиваться в тепличных условиях. Моделью развития были выбраны южнокорейские и японские концерны, но даже крупные компании должны были доказать свою эффективность в рыночных условиях. Начались массовые увольнения, закрытия безнадёжных компаний, увольнения некомпетентных менеджеров и диверсификация производств. Провинциальные власти бросились распродавать убыточные предприятия, сливая в конгломераты прибыльные. В результате, шла концентрация государственной собственности.

В 1999 г. принят Закон о предприятиях, основанных исключительно на личных инвестициях. IV пленум ЦК КПК 15-го созыва 22 сентября 1999 г. принял “Решение по наиболее важным вопросам реформирования и развития госпредприятий”, подтвердившее прежнее направление преобразований и установившее новые задания на первое десятилетие ХХI  в.

1999 г. и особенно 2000 г. отличались ускорением реформы на госпредприятиях путем создания там режима современных корпораций.

По данным Государственного комитета по делам планирования и развития, к концу 1999 г. 2 016 из 2 473 госпредприятий, где с 1994 г. началась экспериментальная работа по перестройке механизма хозяйствования, преобразованы в компании. На конец 2000 г. из 520 ведущих госпредприятий 430 (83,7%) стали корпорациями, в том числе 282 – компаниями с ограниченной ответственностью или акционерными компаниями с ограниченной ответственностью. 

В результате принятых мер в конце 2000 г. число убыточных крупных и средних госпредприятий уменьшилось до 4,4 тыс. против 6,6 тыс. в 1997 г. Мелкие госпредприятия вышли из состояния чистой убыточности, длившегося 6 лет.

Развернувшееся акционирование и санация предприятий с переводом части долгов в акции объективно вели к паевому разделению госимущества между различными юридическими лицами – банками, страховыми компаниями, общественными организациями. Предприятия стали широко пользоваться полученным правом распространения акций среди своего персонала. Число акционеров-физических лиц в 1999 г. превысило 30 млн человек.

При санации предприятий практиковался выкуп государством их долгов у банков с передачей в виде акций компаниям по управлению госимуществом. Последние одновременно получали право производить с этими акциями различные операции, включая покупку и продажу. В 1999 г. долги 73 крупных госпредприятий по решению государства были преобразованы в акции и 601 предприятию рекомендовалось преобразование долговых обязательств в акции.

Хотя госсектор в период реформы развивался достаточно быстро, в силу опережающих темпов роста необщественных форм собственности доля предприятий государственного и коллективного секторов в ВВП снизилась с 94,7% в 1978 г. до 75,8% в 1997 г., а в товарообороте потребительских товаров – с 54,6% в 1978 г. до 23,3% в 1999 г.

В промышленности госпредприятия в 1999 г. производили всего 28,2% продукции, а в 2001 г. – 20,2%, что идентично объему производства по коллективным и иностранным предприятиям (в отдельности).

Число  госпредприятий в промышленности с середины 90-х годов постоянно уменьшается, сократившись со 102,2 тыс. в 1994 г. до 61,3 тыс. в 1999 г. Согласно данным ГСУ КНР, в 2000 г. в промышленности насчитывалось только 42,4 тыс. госпредприятий, а в 2001 г. – 34,5 тыс.

С 1990 по 2002 гг. доля смешанной формы собственности увеличилась с 8 до 40%.

В 2001 году примерно 1/5 всех крупномасштабных промышленных компаний являлись частной собственностью, функционировали более 6 млн индивидуальных и более 1 млн частных учреждений. Уже в 2003 году индивидуальных хозяйств насчитывалось около 30 млн.

В 2009 году 500 самых крупных частных предприятий в Китае произвели продукцию на общую сумму 4,74 трлн.  юаней, что  на 15% более 2008 г. и превосходит средние темпы роста государственных организаций.

Частично приватизированные государственные компании получили разрешение на выход на Шанхайскую и Шеньчженьскую фондовые биржи для привлечения дополнительного капитала. Частным малым и средним предприятиям этот метод был долгое время недоступен (существовал довольно высокий минимальный порог стоимости размещения и многочисленные бюрократические препоны), и многие фирмы предпочитали выходить на открытую в 1999 году биржу в Гонконге, специализирующуюся на малых и средних инновационных предприятиях. Впрочем, для этого тоже нужно было получать разрешение властей, боявшихся массового оттока высокотехнологичных компаний с материка. 

 

ГКУНГС И СОЗДАНИЕ МЕГАКОРПОРАЦИЙ

В 2003 году для упорядочения управления госпредприятиями была образована ГКУНГС (SASAC), Государственная комиссия по управлению и надзору за государственной собственностью, которая переподчинила себе все крупные предприятия, обозначенные как стратегические, кроме банков и финансовых учреждений (для них уже существовали отдельные структуры). К этому моменту приватизация малых и части средних предприятий уже была завершена, а другая часть средних и многие крупные госпредприятия провели некоторое время на рынке и были поглощены либо частными, либо, что происходило чаще, другими государственными компаниями. Наиболее крупные «монстры индустрии» были серьёзно реструктуризированы, управление было улучшено, а лишний персонал хоть и медленно, но увольнялся. В связи с резко изменившимся экономическим ландшафтом, государству потребовался единый орган для координации действий госкомпаний в новых условиях.

Главной целью создания ГКУНГС являлось повышение прибыльности госпредприятий, а ключевыми задачами были следующие:

1. Управление активами госпредприятий.

2. Деятельность в качестве стратегического инвестора.

3. Контроль за кадровой политикой.

4. Стимуляция реформирования и модернизации госпредприятий.

Для каждой из крупных компаний разрабатывался план, подписываемый топ-менеджерами при назначении на должность. План включал в себя ключевые индикаторы роста, которые необходимо было достигнуть компании по истечении отчётного периода. Если в результате план не выполнялся – менеджер в первый отчётный период штрафовался, а потом и увольнялся. В случае успеха или перевыполнения плана назначалась премия. По сути, эта схема мало отличалась от той, которая принята на частных предприятиях, с той лишь разницей, что государство продолжало сохранять «командные высоты» в экономике. Более того, согласно перечню полномочий, ГКУНГС имело право наложить вето на любое коммерческое решение, если оно будет сочтено противоречащим интересам государства.

В результате, в стране установилась новая система управления госпредприятиями. В ней присутствовали три составляющие:

1. Компании, напрямую подчиняющиеся ГКУНГС.

2. Финансовые компании, подчиняющиеся профильным контролирующим органам: Китайской комиссии по регулированию банковской деятельности, Китайской комиссии по регулированию страховой деятельности и Китайской комиссии по регулированию обращения ценных бумаг.

3. Компании и учреждения, подчиняющиеся непосредственно центральным министерствам.

Стоит учесть, что из первоначальных 140 компаний (к 2014 году их осталось 113) практически все были огромными зонтичными холдингами, объединявшими много сотен предприятий. Крупнейшие компании из списка имеют до 17 000 субподрядчиков, разделённых пятью уровнями подчинения по принципу матрёшки. При этом, многие мелкие подчинённые компании зачастую бывают частично, а то и полностью приватизированы, так что по факту контроль ГКУНГС над всей цепью производства далеко не абсолютен. Более того, к 2009 году стало очевидно, что на нижнем уровне продолжается распродажа местными властями малых и средних предприятий, прямо задействованных в деятельности стратегических холдингов. В результате, было издано постановление правительства, в котором запрещалась приватизация и даже частичная продажа компаний, имеющих отношение к производственным цепочкам холдингов, отнесённых к «Ключевым и стратегическим».

По данным Главного государственного промышленно-торгового административного управления КНР (ГГПТАУ), по состоянию на конец 2008 г. в стране насчитывалось 9,71 млн. предприятий. Свыше 99% из них относилось к категории средних и малых. Число частных предприятий достигло 6,57 млн. Доля "сверхнормативных" предприятий составляла 0,03%.

Существенные изменения произошли и в структуре собственности "сверхнормативных" предприятий: в 2008 г. в их числе доля частных предприятий составила 52,6%, увеличившись с 39,4% в 2002 г. до 52,6%. В то же время доля государственных и контролируемых государством "сверхнормативных" предприятий сократилась с 33 до 6,1%. Тем не менее, такие предприятия, несмотря на низкий удельный вес, располагали 45% национальных активов, давали 40% прибыли и выплачивали 44% налога на добавленную стоимость, поступающих в бюджет страны. Их монополия сохранялась в таких стратегически важных отраслях экономики, как финансово-банковская сфера, производство и распределение электроэнергии, газоснабжение, водообеспечение, транспорт, почтовое хозяйство, а также нефтехимия, нефтяная, горнорудная, оборонная, информационная, металлургическая, машиностроительная промышленность.

В целом на собственно государственные предприятия и акционерные общества с контрольным пакетом государственного участия приходилось 29,5% объема промышленного производства страны.

В ходе финансового кризиса 2008–2009 годов доля государства в экономике выросла с 29% до 35%, но только потому, что у властей была возможность вложить в спасение госкомпаний несколько триллионов юаней. При аналогичной структуре экономики Южная Корея в 1997 вынуждена была фактически разукрупнить чеболи, и высока вероятность, что при затяжном кризисе госпредприятия также ждёт коллапс. Учитывая, что государство выбрало их одним из главных инструментов стабилизации политической сферы, последствия могут быть непредсказуемы

Внимание к компаниям под управлением ГКУНГС не ограничивалось вышеописанным постановлением. Официальные лица не раз заявляли, что будут и дальше прилагать все усилия для максимального укрупнения этих предприятий и будут стремиться сократить их число до 30–50 штук, причём предприятия из второй и третьей групп будут либо слиты с первой, либо приватизированы. По мнению властей КНР, расширять список не стоило, но управляемые ГКУНГС компании должны были быть самыми крупными, прибыльными и современными, их основная цель – конкурировать на между- народной арене. Помимо всего прочего, они являлись популярным местом для работы членов Партии – в 2012 году там трудилось более 5 млн коммунистов, и некоторые главы госкомпаний являлись членами ЦК КПК. То есть грань между политической и менеджерской позицией в госкомпаниях стёрта, так как через них государство экономическими методами решало задачи сохранения контроля над страной и стабилизации социальной сферы: регулирование цен на энергию, продовольствие, строительство и т.п.

По большому счёту, государство стремилось уйти как можно дальше от оперативного управления экономикой, реализуя свою роль контролёра «командных высот» через управление ключевыми вспомогательными индустриями, главные из которых – энергетика, оборона и телекоммуникации.

Хороший пример протекания процесса образования мегакорпораций, которые вошли в структуру ГКУНГС, даёт исследование этого явления в провинции Шаньдун.

Осознавая  проблему убыточности концернов, в октябре 2012 года Госсоветом и Комитетом государственного имущества был возвращён к жизни так называемый план «36 пунктов», разработанный в 2005 и положенный тогда под сукно. Он предполагал развитие возможностей для частичной приватизации компаний, работающих в святая святых государственной экономики: телекоммуникациях, электроэнергетике, нефтегазовой сфере и т.п. Было объявлено, что концерны, если позволят условия, выставят на продажу значительные пакеты акций дочерних предприятий. Основная цель этой  реформы была необходимость довести все государственные компании до уровня, на котором они бы удовлетворили требованиям для выхода на биржу. Для этого было решено пригласить во все наблюдательные советы независимых директоров.

БУДУЩЕЕ ГОСУДАРСТВЕННОЙ СОБСТВЕННОСТИ В КИТАЕ

Исследователи зачастую описывают существующую в Китае модель как «государство-предприниматель» (entrepreneu rial state), что несколько отличается от модели государственного капитализма. Ключевой особенностью модели является то, что государственные органы и выступают как бизнесмены, вкладывая деньги в высоко-рискованные активы и стимулируют конкуренцию вместо того, чтобы, как принято в госкапитализме, всяческих их защищать от любых шоков. Как уже говорилось, в 1990-х гг. и во многих случаях до сих пор чиновники зачастую непрямым образом участвуют в управлении и получении прибыли от предприятий, что также даёт им некоторые предпринимательские навыки. Тем не менее, государственный сектор в Китае, очевидно, отступил, и частная собственность занимает в нём доминирующе по совокупному вкладу в ВВП место.

В 2008–2009 гг. во время всемирного экономического кризиса положение государственных компаний по сравнению с частными несколько упрочилось. Произошло это в результате массированной программы спасения государственных предприятий, развёрнутой государственными же банками. Несмотря на то, что частные компании формально пользуются такими же возможностями, что и государственные, крупнейшие банки выдавали последним кредиты намного охотнее. Из-за наличия самых крупных в мире золотовалютных резервов, Китай провёл беспрецедентную программу вливания средств в экономику (4 млрд. юаней), эффект от которой далеко превосходил посткризисное восстановление.

В начале процесса реформ в 1978 году госпредприятия давали 77,6% промышленной продукции (остальное – предприятия коллективной формы владения). К 2004 году эта цифра упала до 30%, и в 2011 году государственный сектор давал лишь 27% продукции, 35% налоговых поступлений и 20% капитальных инвестиций.

Несмотря на это, сразу после финансового кризиса разрыв по прибыльности между частными и государственными компаниями ещё больше вырос. Средний возврат на единицу вложений в 2013 г. достиг 9,1% для частных и 4,6% для государственных компаний. Аналитики утверждают, что модель администрирования госкорпораций близка к исчерпанию, и они уже не способны выдавать темпы роста, необходимые для увеличения ВВП на плановые 7% в год.

Более того, с 2007 г. задолженность госкомпаний по отношению к их собственному капиталу начала расти, достигнув к 2012 г. 154%, показатель, невиданный с азиатского кризиса 1997–1998 гг. Задолженность частных компаний при этом в среднем упала до 120% с тех же 160%.

Государственный сектор в начале первого десятилетия XXIв получал 60% всех иностранных инвестиций и трудоустраивал 20% рабочей силы. Совокупная стоимость всех активов госпредприятий на 2012 год составляла 44% ВНД, что говорит об их большой капиталоёмкости.

Реагируя на эти замечания и объективную ситуацию, Госсовет в декабре 2013 года выпустил новый набор постановлений, которые предполагали существенное продвижение по пути приватизации предприятий под управлением ГКУНГС. Конкретизация этого положения последовала полугодом позже, когда стало известно, что для 6 крупных (но не крупнейших) компаний будут ослаблены ограничения на выпуск акций для иностранцев, физических и юридических лиц.

В список попали предприятия Синофарм, Государственная корпорация по развитию и инвестициям  (CIC), Китайская корпорация по энергосбережению и защите окружающей среды, Синьсин Катай Интернешнл и Китайская национальная корпорация стройматериалов (CNBM). Ведущая нефтяная компания Китая Синопек хотя и не попала в список 2013 года, но синхронно с выходом постановления заявила, что самостоятельно приступит к частичной приватизации некоторый из своих «дочек», в частности, сегмента конечных продаж. Другая китайская нефтегазовая корпорация КННК не пошла так далеко, но наняла пятерых независимых членов совета директоров для улучшения корпоративного управления. В числе других важных мер было указано, что госпредприятия будут постепенно отдавать всё больше налогов в специальные социальные фонды, и к 2020 году размер взносов будет достигать 30% от прибыли.

В последние несколько лет государственный сектор благодаря ряду шагов перестал сокращаться. До сих пор в стране более 150 тыс. госпредприятий, две трети из которых находятся в руках региональных властей, а остальные под контролем центрального правительства.
Частные компании имеют более высокую производительность труда, а госпредприятия поглощают непропорционально большую долю ресурсов. Они получают примерно половина банковских кредитов и являются основными виновниками роста огромного корпоративного долга в Китае. С 2015 г. инвестиции госпредприятий увеличивались быстрее, чем инвестиции частного сектора, что стало разворотом многолетнего тренда, отмечает британский журнал The Economist

Для Китая все это имеет крайне негативные последствия. По мере того как замедляется рост, правительство заставляет госпредприятия больше тратить, но это лишь увеличивает их долговую нагрузку и еще сильнее давит на экономику.

Судьба государственных компаний также важна для мировой экономики. По международным стандартам они уже гиганты. На 200 крупнейших госпредприятий Китая приходится 18% глобальной прибыли многоотраслевых нефтяных и газовых компаний, 6% у производителей автомобилей и 5% у строительного сектора.

Основная проблема с госкорпорациями в настоящий момент состоит в том, что они «застряли между двумя мирами». С одной стороны, им предписано управляться как коммерческим структурам, выставлять акции на бирже и осуществлять прямые иностранные инвестиции, и многие из них действительно современны и модернизированы. С другой – они сохранили черты, присущие предприятиям плановой экономики: доступ к дешёвым кредитам, списание долгов, сомнительная рентабельность и нагрузка «социальными обязательствами». 

С другой стороны, в следствии предыдущего динамичного развития частного сектора, он стал важным источником финансовых поступлений и осуществления инновационной деятельности, обеспечивая свыше 50% налоговых поступлений, создавая более 80% рабочих мест и свыше 90% новых рабочих мест в китайских городах. 

В 2014 году  комиссия по регулированию банковской деятельности Китая одобрила тестовый вариант создания от 3 до 5 частных банков, которые должны будут кредитовать в основном средние и небольшие компании. До этого в стране существовал лишь один частный банк – Minsheng Bank. Цель программы — упростить доступ к кредитам для малого бизнеса. Экономика Китая долгое время опиралась на крупные государственные банки, которые, в свою очередь, в основном кредитовали наиболее развитые промышленные компании, принадлежавшие государству. Для дальнейшей либерализации экономики необходимо было изменение модели её кредитования. Частные банки стали нововведением для экономической системы, установленной в Китае. 

Первый частный онлайн-банк «WeBank» запустила одна из крупнейших интернет-компаний в Китае Tencent. На церемонии запуска банка присутствовал один из руководителей Компартии Китая Ли Кэцян, который сделал следующее заявление:

«Мы будем снижать цены и обеспечивать практические выгоды для малых клиентов, одновременно заставляя традиционные финансовые организации ускорять свои реформы»

Открытие частных банков, как и слова одного из руководителей Компартии Китая говорили о том, что изменения намечены и в государственном финансовом секторе, что подтвердили дальнейшие события.

На открытии XIX съезда Коммунистической партии (2017 г) Председатель КНР Си Цзиньпин заявил, что Китай будет углублять экономические и финансовые реформы и продолжит открывать свои рынки для иностранных инвесторов. По его словам, Китай будет продвигать рыночно-ориентированные реформы своего валютного курса, а также своей финансовой системы, чтобы рынок играл решающую роль в распределении ресурсов.

Рыночная доля иностранных банков в Китае падает, что негативно влияет на конкуренцию, заявил председатель Комиссии по регулированию банковской деятельности Китая (CBRC) Го Шуцин на съезде Коммунистической партии. Страна предоставит зарубежным банкам "больше возможностей" для владения акциями и для деятельности, сказал он, не раскрывая подробностей.

Сейчас в экономике Китая наблюдается следующее:

  • ежемесячное замедление роста нового строительства (коммерческие+ жилые+офисные здания) по сравнению с предыдущим годом,
  • ежемесячное замедление роста инвестиций в основные фонды по сравнению с прошлым годом,
  • ежемесячное замедление производства цемента по сравнению с прошлым годом,
  • ежемесячное замедление производства электроэнергии по сравнению с прошлым годом,
  • ежемесячное замедление роста денежной массы М2 по сравнению с прошлым годом,
  • ежемесячное замедление роста кредитования домохозяйств по сравнению с прошлым годом,
  • ежемесячное замедление роста инвестиций в частные основные фонды по сравнению с прошлым годом,
  • ежемесячное замедление роста цен на жилье по сравнению с прошлым годом.

Стани приятел на Поглед.инфо във facebook и препоръчай на своите приятели